3 062

«1984» Оруэлла

Я часто начинаю свои обзоры со слов вроде «сегодня трудно себе представить». Так вот действительно подавляющее большинство образованных людей хотя бы слышали о бессмертном романе «1984» Джорджа Оруэлла, знают его фабулу и, хочется думать, многие оставили свои отпечатки на страницах за чтением. В преддверие написания этого отзыва, я прочитал произведение второй раз, с четырехлетним перерывом от первого очень эмоционального знакомства. Обычно все возрастающий опыт прочтения литературы дает о себе знать, не в пользу книги, к которой возвращаешься вновь. С антиутопией Оруэлла дело стоит полярно иначе – повторный экскурс в созданный автором мир, с оглядкой на прошедшее время, дарит еще более глубокие впечатления. Уже стало правилом хорошего тона ссылаться на Nineteen Eighty-Four; для новой фантастики и драмы — пытаться хоть на половину приблизится к незабвенной славе; книгу , как и «Скотный двор», растащили на цитаты по всевозможным социальным сетям, где на странице автора они, по его мнению, должны намекать на глубокий внутренний мир и незаурядные способности критического мышления. Как обычно не претендую на лавры книжного критика – лишь хочу поделиться собственными мыслями.

Уинстон - главный герой 1984

Образ светлого будущего

Я не зря выбрал такое название для подтемы. Дело в том, что даже у людей, которые саму книгу не читали и не смотрели одноименную экранизацию, собственно, 1984 года выпуска, позитивные оценки будут вызывать недоумение. Это как константа о «Божественной комедии» – вы могли ее не читать, но при упоминании названия в голове возникают ассоциации с кругами преисподние. Так и Тысяча Девятьсот Восемьдесят Четыре возбуждает в голове мрачные, бесформенные образы серости. Без малого хочу назвать книгу одной из самых атмосферных в современной литературе. Те 5-6 часов, что дозировано проводишь вместе с героем Уинстоном, проходят словно в другой реальности, которая существовала не только в голове автора. Что-либо существует, пока мы в этом верим. Этот перифраз известного изречения касается всего антиутопического жанра. Можете ли вы, сидя в уютной теплой комнате, будучи сытыми и свободными, абстрагироваться от этих благ и примерить на себе шкуру гражданина деспотичного режима.

Конечно, известную пользу чтения, которая состоит в задействовании воображения и создании целой новой реальности, каждый извлекает по-своему. У одного человека мир Оруэлла будет основан на личных переживаниях, а другой применит уже имеющиеся образы из новостей, кино, другой литературы. Но я почти уверен, что общие черты будут у большинства схожи. Дело в том, что автор не использует описательные инструменты для окружения. После трех сотен страниц у вас едва ли в голове выстроится целостная картинка того самого Лондона и отличий от известного нам с вами. Писатель погружает нас в свою вселенную через описание жизни общества и одного конкретного человека. Вместо изобразительной точности для зданий, интерьера комнат – личное восприятие Уинстоном увиденного, сквозь призму странного, по нашим меркам, жизненного опыта. Тот самый случай, когда речь идет как раз не о халтуре и лени автора, а о творческом макете, который мы вольны заполнять, как сможем – под верным напутствием создателя, конечно.

 Утопия будущего Оруэлл 1984

Война – это мир

Один из трех ключевых партийных образов государства, в котором живет наш протагонист романа. Мало кто поспорит, да и сегодня эту фразу моно использовать в телесериалах и компьютерных играх, что человек – самое опасное животное на планете Земля. Мы можем долго надрывно доказывать сами себе, что являемся чем-то большим, но в нашей жизни чаще всего руководствуемся типичными инстинктами, свойственными другим видам. Общество «1984» находится в состоянии постоянной, причем не столько фактической, сколько психологической. Принцип перманентной готовности к войне завоеванием ресурсов и идеологического противостояния с неким абстрактным внешним врагом. Власть любого сильного государства, к сожалению, зиждется на военной мощи и мы прекрасно видим это сегодня. Оруэлл создавал свой роман под впечатлением от опустошающей Второй Мировой Войны и назревающего противостояния образовавшихся сверхдержав. Мы же живем в мире спустя семьдесят лет, который, несмотря на значимые продвижения, подвержен все тем же законам пещерных времен.

 Оруэлл Война - мир

И если поверхностная значимость любой войны состоит в проявлении силы по отношению к оппонентам, к захвату ограниченных ресурсов, навязыванию своего мнения и подавлению чужого, то британский писатель вывел наружу менее явные мотивы, о которых не принято говорить. Основной постулат, который я своими словами хочу высказать по книге: война ради войны. Автор до смешного и комичного опускает мотивы противостояния, которые обычно так высокопарно изрекаются обеими сторонами любого конфликта. В любой войне наибольший ущерб наносится самым слабым слоям населения, которых не принято побуждать к критическому мышлению. Вспомните хотя бы две Мировых войны XX века. С точки зрения выгоды одной отдельной нации, деструктивно давать солдатам выбор поступать, как они считают нужным. Дифференцировать своих врагов на более плохих и менее плохих. Крестовые походы против неверных, где нужно преподать урок не зачинщикам, а каждому, не утратили свое значение и спустя века. Если Германия проявила агрессию на Европейском континенте, каждый ее гражданин стал в известном смысле врагом. Такое вот обобщение небанальным образом подает нам автор.

Сущность войны — уничтожение не только человеческих жизней, но и плодов человеческого труда. Война — это способ разбивать вдребезги, распылять в стратосфере, топить в морской пучине материалы, которые могли бы улучшить народу жизнь и тем самым в конечном счете сделать его разумнее. Даже когда оружие не уничтожается на поле боя, производство его — удобный способ истратить человеческий труд и не произвести ничего для потребления. 

Здесь мир поделен на три сверхдержавы и так называемую буферную зону между ними. Океания, Остазия и Евразия, по утверждению партии, всегда воевали друг с другом – та война была, есть и будут, как закат и восход солнца. В какой-то момент обществу скармливают информацию, что с одним из извечных соперников заключено перемирие, но это, судя по реакции людей, не имеет сколько-нибудь важного значения. Ведь лицо врага может меняться, но сам факт его постоянного существования также незыблем, как сам соперник. Эта концепция достигает яркого апогея во второй половине романа, где главный герой находится на одной из площадей города. После новости о перемирии с  одной из сторон, оказывается, что плакаты на зданиях не отвечают новой информации, и что само их наличие, вероятно, происки врагов. Толпой обуревают животные эмоции, а градус накала общественного сознания никогда не сходит на нет. Фактически сотни миллионов людей держат в постоянном напряжении, постоянном чувстве внутренней тревоги и неудовлетворенности, пока новый и новый оппонент не будет повержен. Что не случится никогда.

Так, после очередной смены противника, сотрудники министерства правды трудились практически непрерывно целую неделю. После завершения работы «ни один человек на свете документально не докажет, что война с Евразией была»

 Организация общества для войны

Фактически партия в «1984» ведет войну не с каким-то противником, а с собственным населением. Еще один лейтмотив этого компонента истории – уничтожения излишков производства. Всем известно, что и сегодня война – это колоссальный источник доходов и расходов. Многомиллиардные оборонные бюджеты, военные подряды на строительство и производство. Оруэлл пошел дальше развил идею ликвидации огромного количества благ, что не допустить процветания в обществе людей. Зачем давать массам возможность жить в достатке и безопасности, если лишняя пара обуви или лезвие для бритья можно никогда не произвести по факту. Вместо этого уничтожать колоссальное количество природных ресурсов и товаров. Можно только представить, сколько коллективного блага можно обеспечить, если в одночасье перенаправить все военные бюджеты на борьбу с болезнями, лучшее образование для детей, развитие инновационных технологий, такие как современные безотходные источники энергии.

Отдельного абзаца явно заслуживает такое понятие, иронично введенное автором, как двухминутки ненависти. С телеэкранов и без того обрабатываемое общество постоянно держат в напряжении красной тряпкой эфемерного врага. Монголоидной внешности солдаты, которые неустанно шагают военной выправкой прямо на зрителя и негласно говорят, что придут в дом каждого жителя Океании, если их не остановить войной. Или маячащий образ предателя нации, самого ненавистного противника режима – некоего Голстейна. Причем совершенно не важно, существует ли такая личность или его придумали специально для обработки массового сознания. Он – Иуда, предавший Ангсоц, Большого брата и каждого человека, живущего в сверхгосударстве. Он извращает незыблемые постулаты, поддерживает врага и ведет подрывную деятельность. Это воплощение зла регулярно появляется во всей своей зловещей красе перед публикой, и она готовы разорвать его в клочья, представься такая возможность.

Свобода – это рабство

Еще одно утверждение правящей партии с противоречащим смыслом, но для нас с вами. А для поколения, воспитуемого в атмосфере ненависти с ранних лет, где принимаешь все, что тебе утверждают – это и есть сама истина. В раннем детстве наш главный герой Уинстон, которому сейчас почти сорок, потерял сначала отца, а после и мать. Причем в последнем случае он даже не знает, умертвили ее или она до сих пор содержится где-нибудь в рабочем лагере. Здесь Оруэлл недвусмысленно апеллирует к известным тоталитарным режимам Третьего Рейха и сталинского СССР, создавших целую фабрику смерти для собственных граждан, путем отгораживания неугодных элементов. Каждый житель Лондона живет в постоянном чувстве страха тревоги и знает, что за любой неосторожный жест или высказывание его лишат не только свободы, а вероятно и жизни. Это принципиальный элемент любого насильственного управления массами – лишить их возможности удовлетворять базовую потребность в безопасности и чувстве собственного контроля.

Став всеобщим, богатство перестает порождать различия. Можно, конечно, вообразить общество, где блага, в смысле личной собственности и удовольствий, будут распределены поровну, а власть останется у маленькой привилегированной касты. Но на деле такое общество не может долго быть устойчивым. Ибо если обеспеченностью и досугом смогут наслаждаться все, то громадная масса людей, отупевших от нищеты, станет грамотной и научится думать самостоятельно; после чего эти люди рано или поздно поймут, что привилегированное меньшинство не выполняет никакой функции, и выбросят его. В конечном счете иерархическое общество зиждется только на нищете и невежестве. 

Являясь членом так называемой внешней партии, Уинстон фактически находится под неустанным наблюдением и днем и ночью. Камеры слежения есть у него дома и на работе, на улицах. Вот почему особенно примечательны сцены встреч с девушкой Джулией. При всей своей, как она сама говорит, порочности, она символизирует ту шаткую возможностью просто побыть наедине с кем-то или собственными мыслями, вне всеобщего контроля. В тоталитарном обществе такое, к сожалению, большая редкость. Они мельком общаются даже на оживленных улицах – всегда в толпе людей, чтобы не привлекать внимание. Собственно и их сексуальная связь – это их решение, до которого партия еще не добралась. В обществе, где пропагандируется отвращение к любви и близости (кроме необходимого зачатия новых жителей), под тем зеленым деревом на лугу они делают то, что им хочется, хоть и с постоянной опаской. В одной из сцен, в грязном гостиничном номере Уинстон подчеркивает, как же прекрасно иметь возможность просто сидеть и читать книгу, чтобы за тобой никто не наблюдал.

 1984 Свобода - рабство

Одной из важных тем, в контексте формирования тоталитарного устройства, стала преемственность поколений. С каждым новым возможности для общественного бунта будет становиться все меньше. Детей обучают не только всем основам Ангсоца, но и фактическому стукачеству. Молодое поколение становится верными последователями партии с малых лет и готово докладывать на собственных родителей. Уинстону знакомы случаи, когда собственные же дети отправляют взрослых на смерть или в лагеря. Деспотичному режиму о лучшем варианте не стоит и думать – преданные Большому Брату сыны и дочки.

Вместе с этим, автор дает поле для маневра человеческой натуре в лице так называемых пролов. Это пролетариат – рабочий класс, который составляет 85% населения Океании. Именно в нем главный герой видит будущее и возможность избавления от тоталитарного общества. За жизнью этих людей практически не следят, в отличие от членов партии. Им не запрещено обычное дореволюционное поведение, даже процветает проституция. Среди пролов много стариков, которые застали еще другие времена. Но символичной является сцена в баре, где Уинстону так и не удается ничего добиться от пожилого мужчины. Они словно говорят на двух разных языках и какой-то содержательной беседы не выходит. Именно о рабочем классе автор говорит как о грубой силе любой революции. Но, со слов видного представителя внутренней партии Обрайена, новый режим учел уроки прошлого и со временем искоренит саму возможность смены власти.

 Постоянный надзор за гражданами

И как же можно говорить о теме тоталитаризма в романе «1984» без остановки на такой нарицательной личности, как Большой Брат. Проповедуемый лидер исторической революции, который остался верен идеалам и нуждам общества. Мужчина со строгим лицом с усами, внешне похожий одновременно на Гитлера и Сталина. Ярчайшая иллюстрация образа диктатора, которых XX столетие увидело не мало. Как и в случае с главным врагом режима, неизвестно существует ли таинственный Big Brother в действительности. Его никто не видел вживую из сотен миллионов людей. Он не стареет и не меняется, не выступает с речами. Его образ является олицетворением всего общественного строя, неусыпно наблюдающего за каждым. С плакатов и экранов по всей Океании на каждого зрителя смотрит пронзительный взгляд. Старший брат давно стал нарицательным понятием, когда речь заходит о тоталитаризме, лишении людей свобод, злоупотреблении разведывательными средствами и полицейскими полномочиями. Несмотря на свои обоснованные вопросы, главный герой так и не узнает истину, ведь она есть то, во что мы верим, или, точнее, во что нас заставляют верить.

 Большой Брат наблюдает

Незнание – сила

Пожалуй, тем пунктом политики Ангсоца, который чаще всего обсуждают в отношении книги, является так называемое двоемыслие. Жителей государства приучивают с самого детства мыслить так, как этого хочет партия. Если это необходимо, принимать любую информацию и выдавать черное за белое и наоборот. Ведь когда практически искореняется понятие критического мышления, уничтожается фактичная история и оригинальные истины, становится невозможным даже говорить об извращении правда. Правда становится такой, каковой ее делают, и читатель в этом плане обладает невероятным преимуществом оценивать прочитанное с точки зрения мир вне подобного деспотизма. Очень ярко тема проявляется в той самой печально известной комнате 101, куда попадает в какой-то момент наш герой. Под жестокими и постоянными пытками, самыми насущными страхами и подавлением воли человека, его заставляют отказаться от очевидных истин, если это потребуется. В конечном счете, если партия и Большой Брат утверждают, что дважды два не четыре, а пять, то так оно и есть.

Ежедневно и чуть ли не ежеминутно прошлое подгонялось под настоящее. Поэтому документами можно было подтвердить верность любого предсказания партии; ни единого известия, ни единого мнения, противоречащего нуждам дня, не существовало в записях. Историю, как старый пергамент, выскабливали начисто и писали заново — столько раз, сколько нужно. И не было никакого способа доказать потом подделку.

Незнание - сила, ignorance is strength

В обществе Океании, видимо во всех крупных городах помимо Лондона (Взлетной полосы №1) существует так называемые министерства, отвечающие за соблюдение избранного партией курса. Фактически это тоталитарные органы, искривляющие действительность и жестоко наказывающие тех, кто, как ему может показаться, не хочет принимать привычный в государстве порядок. Оруэлл фактически иронизирует с помощью даже названий этих организаций.

Министерство изобилия регулярно скармливает сотням миллионов людей преувеличенную или попросту искаженную информацию об уровне общественного благоденствия. Так ежемесячные и ежегодные планы по выпуску той или иной продукции всегда выполняются с излишком. По утверждению ведомства, тех же ботинок изготавливается больше, чем людей живет на территории государства, только почему-то половина ходит полубосой в износившемся тряпье. Горнило войны постоянно уничтожает природные ресурсы и сами товары. Думаю, старшее поколение вспомнит такие минутку гордости по государственному телевидению СССР, в которых также всегда успех был непогрешим.

Известно только одно: каждый квартал на бумаге производят астрономическое количеств обуви, между тем как половина населения Океании ходит босиком.

Министерство любви, вместо того, что налаживать отношения в обществе, отваживать людей от преступности, возвела в чин этих самых преступлений неверные, с точки зрения курса партии, мысли и поступки людей. Вспомнить сателлита с вызывающим для нас названием молодежный антиполовой союз, где молодому поколению навязывают мысль о бессмысленности каких-либо чувств к противоположному полу, об опасности привязанности и тем более влюбленности. Скоро, как можно узнать от члена внутренней партии, зачатие детей вовсе сведут к искусственному оплодотворению, чтобы подавить и этот древний инстинкт. Все-таки такое понятие как любовь должно сопровождаться неким внешним комфортом, чего людей в Океании лишают постоянным преследованием и запугиванием, слежкой.

Министерство мира, как не сложно догадаться, занимается вопросами перманентной войны и внушения этого состояния жителям государства. Так как мы не можем верить в истинность книги Голстейна, согласно словам Обрайена, неизвестно идет ли война до сих пор. Если идти до конца, любой житель вовсе может не знать, что творится вне его города – есть ли вообще другие два сверхгосударства или они были уничтожены в пепелище ядерных войн. Важное значение автор уделяет чувство страха перед бомбардировками мирного населения – естественно, это литературный реверанс теме бомбардировок во Вторую Мировую войну, в частности Лондона. Во время прочтения романа постоянно ловишь себя на мысли, что в показанном тоталитарном обществе, где действительно подменяется, вполне может присутствовать запугивание собственной нации. Если сражения идут где-то далеко, это не слишком держит людей в тонусе, а вот периодическая смерть десятков детей или стариков от бомбы – уже аргумент посущественней.

Министерство правды – пожалуй, самая интересная структура и один из лейтмотивов всего произведения Оруэлла. Задолго до появления интернета и свободного доступа к альтернативным источникам информации, общественное мнение формировалось благодаря газетам, радио и позже – телевиденью. Так называемый информационный фронт только набирал обороты в течение ХХ века, и на момент написания романа уже ярко проявил себя во Второй Мировой Войне. Большую часть подноготной информации мы узнаем от самого главного героя Уинстона. Он занимается подтасовкой истории и известной информации. Как и сотни таких же маленьких людей, мужчина сидит в тесной коморке и исправляет старые новости или отрывки литературы, согласно новому курсу. Идет беспрерывное искажение действительности. После того, как все старые экземпляры тех же газет будут уничтожены и перевыпущены, даже самые осведомленные члены партии не смогут восстановить былые истины.

Подтасовка и фальсификация истории – ничего не докажешь, ведь нет свидетельств. Партия изобрела самолет, предсказания Старшего брата всегда сбываются

 Оруэлл 1984 книга

Подтасовка фактов – это одна из ключевых основ пропаганды и тоталитарного общества, где субъективное право на истину становится прерогативой государства. Оруэлл наглядно демонстрирует, как можно нивелировать любые наработки, достижения или неудачи. Как, снова же, превращать белое в черное и наоборот. Собственно, становится печально от самого факта такой практики, что истинная история в какой-то момент утрачивается безвозвратно и тем самым теряется ее значение.

 1984 Тоталитарный режим подчинения

Моя оценка: 10 из 10

05.05.2016

Рекомендуемые статьи

Новый фильм Тима Бертона оказался небанальной историей о супружеских отношениях, о доверии и сомнениях — выдержанный в авторском стиле постановщика.

Утопический роман Стивена Кинга, который рисует нам мрачную картину будущего, где сто подростков участвуют в зловещем шоу, игре на выживание.

2015 год был полон интересных оригинальных премьер, продолжений успешных серий, мультфильмов и экранизаций и пора подвести итоги двенадцати месяцев.